Куда движутся малые города России?

“Малые города – истинные индикаторы состояния страны. Блеск столицы и других крупных центров, высокие доходы значительной части их населения, внушительность высоток, впивающихся в небо, еще не свидетельство процветания страны. А вот если малые города своим внешним видом, благоустроенностью, исправной работой предприятий говорят о порядке и достатке, который обеспечивает жителям достойную жизнь, то ясно, что страна благоденствует и имеет светлые перспективы”

Г. М. Лаппо[1]

Куда движутся малые города России? Универсального ответа на этот вопрос не найти: в зависимости от экономико-географического положения, закономерностей развития на предыдущих этапах, характера экономической специализации – полифункциональности или монофункциональности городской экономики – и многих других факторов отдельные группы городов развиваются по-разному.

Одни из них, в первую очередь малые моногорода, находятся в бедственном положении (миграционный отток, кризис рынка труда и т.д.). Другие, например, города-спутники, более благополучны, но при этом даже внутри этой группы наблюдаются контрасты: некоторым малым городам в составе агломераций развитие центра “идет на пользу”, другие, напротив, еще более активно теряют население и экономические перспективы под влиянием магнетизма более крупного города поблизости.

Практически безвыходное положение — у жителей периферийных малых городов, находящихся в упадке: альтернатив и возможностей переезда у местного населения немного, и, хоть город сохраняет свое население, бедственное положение жителей говорит о необходимости решительных действий по “спасению”.

Однако как необходимо “спасать утопающих”?

Поддержка и “спасение утопающих” VS адаптация к происходящим процессам – глубокое противоречие региональной политики.

В отношении российских малых городов приоритет отдается второму направлению.

Так, директор региональной программы Независимого института социальной политики Н. В. Зубаревич отмечает, что перевес в социальной политике – в сторону адаптации сетей к меняющемуся расселению вместо сокращения территориальных контрастов. Во многом это связано с большей затратностью другого варианта для государственного бюджета.

“В России этот выбор уже сделан. Со второй половины 2000-х годов реализуется программа оптимизации сети социальных учреждений: сокращается число малых школ в сельской местности, медицинских учреждений первичной помощи в селах, небольших поселках и малых городах, организуется система подвоза детей в школы, многие лечебные функции передаются в более крупные медицинские центры”[2].

“Адаптационный” сценарий замыкает “порочный круг” развития малых городов: миграционный отток “экономического актива” — квалифицированной рабочей силы и основных потребителей товаров и услуг – усиливается и продолжается уходом из города других групп жителей; структурные диспропорции на рынке труда усугубляются и т.д.

Кроме того, “из-за неразвитости транспортной инфраструктуры в России и огромных размеров периферийной территории трансформация сети социальных услуг приводит к большим социальным издержкам”[3].

Эффективное социально-экономическое развитие предполагает сокращение издержек для населения, однако для этого, согласно мнению Н. В. Зубаревич, необходимо, напротив, смягчение территориальных контрастов и развитие инфраструктуры по сценарию равномерного роста. С другой стороны, некоторых процессов “естественной деградации” не избежать.

В поддержку “адаптационной” модели (как минимум, признавая естественность и зачастую — рациональность факта угасания ряда малых городов России) выступал отечественный урбанист В. Л. Глазычев: “Нет ничего катастрофического в том, что некоторые населенные пункты — неперспективные с точки зрения их географического положения, экономического статуса и так далее — перестанут существовать на карте. Пусть люди уезжают: не надо им мешать”[4].

Под неперспективными и неэффективными городами В. Л. Глазычевым понимались не все малые города (размер вообще не играет первоочередного значения, как отмечают также, к примеру, географы Г. М. Лаппо и Е. Н. Перцик[5]). Прежде всего речь шла о депопулирующих и преимущественно монопрофильных населенных пунктах.

Так, к примеру, В. Л. Глазычев отмечает, что “поредеют” военные городки и леспромхозные населенные пункты: “делать там совершенно нечего и нужно выделять субсидии на то, чтобы достойно переселить их жителей в другое место”[6].

“Спасение” в таком случае касается жителей вне связи с городом как таковым – на карте появляются опустевшие места, однако проблемы жизни горожан, предположительно, минимизируются на новом месте.

Однако не все города ожидает такая судьба: во-первых, есть относительно благополучные малые города. Это не только спутники, как, например, Пущино: например, города, “жители которых работают на предприятиях нефтяного сектора или в том же Росатоме, чувствуют себя уверенно”[7].

Кроме того, некоторые малые города, к примеру, находящиеся в Европейской части России (как Гаврилов Ям, Зарайск, Торжок), могут сформировать стратегию устойчивого и благополучного развития, выбрав подходящий сценарий развития.

В. Л. Глазычев предлагает следующие опции:

· “Агломерация” – малые города как неотъемлемая часть успешной агломерации (вокруг какого-либо центра): рекреационные функции, услуги, задачи спутников и в первую очередь “спальные” функции: “Жить в них дешевле и даже удобнее, чем в центре, а добираться до работы в главном городе не так долго. Так что население там будет задерживаться”[8].

· “Сервисные центры” – малые города, обслуживающие крупные агрокомплексы: “Если поблизости с таким населенным пунктом кто-то решает организовать современный агрокомплекс, он будет нуждаться в людях с городской культурой, в эффективных работниках и менеджерах. В этом случае город может стать своеобразным сервисным центром для какого-либо предприятия”[9].

· “Туристический потенциал” – превращение города в туристический центр (Суздаль и Мышкин как эталоны): “Долгое время развитие нашего внутреннего туризма тормозилось катастрофической ситуацией с малой авиацией. Сегодня вроде бы проблема стала решаться: вступил в силу закон «открытого неба», который упростил подготовку к полету небольшим судам. Может быть, это позволит новым интересным городкам появиться в туристических маршрутах”.[10]

В качестве дополнительной стратегии для ограниченной группы малых городов можно предложить, к примеру, сценарий “транспортного узла” – необязательно хаба со стечением различных потоков (большинство малых городов не обладают потенциалом стать хабом), но “клапана” на мощных транспортных путях. Такой сценарий может быть предложен, к примеру, Торжку – пункту остановки на пути из Санкт-Петербурга в Москву и наоборот: гостиничные и иные услуги для проезжающих и останавливающихся.

Для развития по одному из перспективных сценариев, помимо четко определенной и проработанной стратегии, малым городам необходимо также формирование и успешное функционирование агентств по привлечению инвесторов и благоустройству. Кроме того, должны сформироваться взаимовыгодные и компромиссные взаимоотношения между городом и центром. Также требуется новое зонирование и новые подходы к планированию развития территории – например, через мастер-планирование.

Таким образом, мнения экспертов одновременно и расходятся, и сходятся на одном. Проблема развития малых городов является актуальной и острой, и решать ее, безусловно, надо. Однако есть разные пути помощи тем из них, которые находятся в кризисном положении.

Наиболее проблемные и активно депопулирующие населенные пункты, возможно, как и говорил В. Л. Глазычев, изжили себя и естественным путем пропадут с карты, а местному населению при этом нужно помогать находить себя в новых местах и в целом переместиться из деградирующего в более благополучный город (что зачастую бывает затруднительно просто из-за проблем транспортного сообщения).

С другой стороны, нарастание территориальных контрастов при низком уровне развития инфраструктуры лишь усугубляет ситуацию, и на общегосударственном уровне политика (в особенности в социальной сфере) должна так или иначе стремиться к выравниванию условий, смягчению контрастов.

Многие малые города имеют потенциал и определенные ресурсы для устойчивого развития по новым стратегиям. Для качественного рывка необходимо предпринять целый ряд мер, а в глобальном смысле – сделать акцент на наиболее важных сферах специализации, либо полностью трансформировать экономику, образ и всю жизнь города в сторону новых задач.

Фордистский город постепенно теряет свою значимость, и на смену ему должно прийти постиндустриальное и постфордистское развитие, в котором малые города России могли бы занять определенную нишу. Экономико-географическое положение в таком случае играет абсолютно новые роли, и его переоценка, движение в шаг с изменениями и поиск новых ресурсов составляют основу возрождения малых городов России, находящихся в кризисе.

Помимо неблагополучных городов существуют также более успешные, разумно и актуально использующие свои ресурсы – благополучные. Кроме этого, согласно рассуждениям Г. М. Лаппо, стоит ожидать дальнейшее развитие малых городов: “Те общегосударственные задачи, в решении которых малые города уже доказали свою полезность, и сейчас стоят перед Россией: совершенствование расселения, освоение новых районов, ускорение научно-технического прогресса, развитие единых систем инфраструктуры. Потребность в малых городах не уменьшается. Несмотря на возникновение в XX в. сотен малых городов, дефицит их по-прежнему велик. Достаточно сказать, что функции райцентров (по своей сущности городские) почти в половине низовых административных районов исполняют поселки городского типа или села. А они облада- ют меньшими возможностями для обслуживания подшефной территории, чем города. Доразвитие поселков и сел, возглавляющих районы, – важная задача оздоровления сельской местности”[11].

В первую очередь для дальнейшего развития существущих и формирования новых малых центров необходимо усиление агломерационных процессов и развитие городов не в контексте узлов-точек, а в виде урбанизированных территорий, состоящих из больших и менее крупных населенных пунктов.

Наконец, в связи с формированием новой парадигмы урбанистики – разумного (smart) городского развития – происходит возвращение к поддерживавщим малые города концепциям градостроителей конца XIX – начала XX века (города-сады, города-спутники).

Разумные, устойчивые зеленые города не должны быть “перенаселенными”, и оптимальный размер населенного пункта с точки зрения экологической устойчивости ближе именно к размерам малого города. Таким является, к примеру, по задумке известный проект города-оазиса в пустыне — Масдар-Сити в ОАЭ.

Так называемые связанные/повсеместные (ubiquitous) города также не должны быть “слишком большими”. Так, приблизительно на верхний порог численности населения малого города рассчитано предельное количество жителей в до сих пор строящемся новом южнокорейском городе Сонгдо.

Малые города сохраняются и даже появляются на карте, вне зависимости от “адаптации” к исчезновению и действиям правительства, ведущим к усилению территориальных контрастов.

Безусловно, многие из малых городов, блиставших ранее, сегодня находятся в упадке, и зачастую для их восстановления необходимы глубокие трансформации и изменения целых систем и институтов.

Однако важно, что большинство требующихся изменений понятны и исследованы, и вопрос состоит в активности и последовательности деятельности по преодолению существующих проблем и использованию очевидных или скрытых потенциалов малых городов.

[1] Лаппо Г. М. Города России. Взгляд географа //М.: Новый Хронограф. – 2012.
[2] http://carnegieendowment.org/files/ProEtContra_56_135-152.pdf
[3] http://carnegieendowment.org/files/ProEtContra_56_135-152.pdf
[4] http://www.kommersant.ru/doc/1676976
[5] http://geo.1september.ru/view_article.php?id=199903303
[6] http://www.kommersant.ru/doc/1676976
[7] http://www.kommersant.ru/doc/1676976
[8] http://www.kommersant.ru/doc/1676976
[9] http://www.kommersant.ru/doc/1676976
[10] http://www.kommersant.ru/doc/1676976
[11] Лаппо Г. М. Города России. Взгляд географа //М.: Новый Хронограф. – 2012.

Источник




Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *